Кебе рассказал о расизме и дедовщине в «Спартаке»

«Каждый раз, когда я уезжал домой из «Спартака», мне всегда не хотелось возвращаться. Когда мы были на поле, спартаковские фанаты бросили в меня банан. Потом пошли баннеры: «Африканцы – это не наша команда!». 2001-й, 2002-й, 2003-й, 2004-й, четыре года в «Спартаке». Поверь, мне было очень тяжело!

Была половина болельщиков, которая меня любила, ведь я играл для них, и на поле я всегда показывал характер. Но вторая половина спартаковских фанатов – какие-то непонятные… В «Спартаке» я провел один из матчей с капитанской повязкой, и та игра превратилась в кошмар! В тот день я услышал: «У-у-у-у! Почему этот черный?!» «Спартак» – большая команда. В ней было много хороших игроков. Дома ли, на выезде – мы всегда выигрывали. Но у меня в «Спартаке» было оч-ч-чень много проблем! И вы, журналисты, об этом не знали. Просто писали: «Кебе не приехал», «Кебе опоздал на очередной сбор»… Я не хотел ехать в Россию из-за расизма. Всякий раз, когда я прилетал из «Спартака» домой, моя мама видела, как я не хочу ехать обратно. И возвращался я только благодаря тому, что мама говорила: «Ибра! Собирай вещи и езжай!».

Досталось ли мне от русских «стариков»? Скажи мне: где сейчас эти люди – Бесчастных, Ананко и Егор Титов, где они сейчас играют? Имя Бесчастных я не забуду никогда в жизни! Спроси про него у Тчуйсе. Нас было пятеро африканцев. Романцев вел тренировку. И вдруг один из нас попал ему мячом в руку. А Бесчастных говорит… «Эта обезьяна ему в руку попала!». Я никогда не забуду этого. Я тогда еще не знал, что значит это слово. Но я попросил Тчуйсе, чтобы он перевел. И он перевел.

Когда тренировка закончилась, я подошел к Бесчастных и спросил: «Бесчастных, зачем ты так сказал о моем друге? Я тоже африканец. Значит, я тоже обезьяна?». А Бесчастных мне ответил: «Да, я говорил!». И я на базе все сломал. Я сломал все внизу, где есть маленький ресепшен. Я поднялся наверх, к себе в комнату, – и сломал там всю мебель. Так мне было плохо! А через час Бесчастных постучал в мою комнату: «Открой! Я хочу поговорить». А я ему сказал: «Я с тобой больше никогда не буду говорить. И никогда тебе не открою».

Извиниться, наверное, хотел. Одно поле. Одна майка. Красно-белая. Одна команда. А он так говорит. Это тяжело. Это – «Спартак». И поэтому каждый раз, как только я уезжал в сборную, мне не хотелось возвращаться. Я приеду в Москву, а там: Бесчастных – раз, расизм – два, бананы – три. Лучше сидеть дома, да?

Да, я играл в «Спартаке» не только при Романцеве. Мне ни один тренер не говорил: «Кебе, ты не нужен». Но потом я им сказал: «Я больше не буду играть за «Спартак», потому что эта проблема мне надоела!». И я сам ушел. Можно было играть и восемь лет, и десять. Но я устал. Первый контракт со «Спартаком» я подписал на три года. А когда я облегченно вздохнул: «Последний год в «Спартаке!» – мне позвонил президент Червиченко: «Кебе, приезжай в офис». Там он сказал: «Не подпишешь новый контракт – у тебя будут большие проблемы. Я поеду в ФИФА и всем скажу, что ты пропускаешь тренировки». А меня предупредили, что Червиченко – опасный. Я ему говорю: «Чего ты хочешь?» – «Еще два года». И я, подумав, подписал...

В «Спартак» я не вернусь никогда в жизни! Потому что там у меня было очень много боли. Да и «Спартак» сейчас не тот. В нашем игроки были сильнее. Все выступали за сборные. Когда «Спартак» в последний раз был чемпионом? В 2001-м. «Лужники», раздевалка, пиво, вино. И я на фото – в обнимку с Романцевым. Эта фотография у меня дома в Сенегале в рамочке стоит…», - цитирует Кебе «Советский спорт».